Детский онколог

Скрывается под маской: главное отличие детской онкологии – МК

Детский онколог

«Для детской онкологии типично все атипичное»

— Для начала, конечно, и врачам, и пациентам надо хорошо знать симптомы — самые ранние, самые первые признаки заболевания детей раком, — пояснил наш эксперт, детский врач-онколог Максим Юрьевич Рыков. — В первую очередь на это должны обратить внимание родители.

Считаю: все родители (без исключения) должны проявлять предельную «онкологическую настороженность» по отношению к своим детям: быть внимательными к их жалобам, замечать малейшие изменения в их состоянии и поведении. Вполне возможно, кому-то это спасет жизнь.

Ведь, несмотря на редкость в структуре заболеваемости детей, в структуре смертности детей злокачественные новообразования занимают пятое место.

Только представьте: в нашей стране от заболеваний данной группы умирает свыше тысячи детей! Хотя, казалось бы, смертность, как и во всем мире, невелика: составляет всего 3,5 на 100 тыс. детей до17 лет.

В значительной степени это обусловлено атипичностью клинических проявлений и симптомов детского рака, преобладанием опухолей скрытых локализаций, множеством «заболеваний-масок», под которыми и прячутся злокачественные опухоли, — поясняет наш эксперт.

— Трудности в распознавание заболевания вносит и клиническая картина, когда общие симптомы, характерные для других болезней, преобладают над признаками рака. Но самое главное отличие детской онкологии от взрослой — быстрый рост опухолей.

Более того, можно даже утверждать: для детской онкологии типично все атипичное.

По этой причине значительный процент пациентов-детей выявляется на поздних стадиях заболевания.

Убежден, что снижение смертности детей от злокачественных новообразований в среднесрочной перспективе станет меньше зависеть от грядущих открытий в этой области, а будет лежать в плоскости повышения процента пациентов, выявленных на ранних стадиях заболеваний.

Врачам-онкологам из практики известно: чем раньше выявлена опухоль и чем раньше начато лечение, тем выше эффект выздоровления и вероятность достижения ремиссии (ослабления болезни). Поэтому не только педиатры, но и родители должны подмечать все атипичное, «странное» в самочувствии детей.

Итак, каковы общие признаки проявления злокачественных новообразований? Подчеркну: они, хотя и не являются специфическими, в ряде случаев появляются раньше местных и объединяются терминами «первичный опухолевый симптомокомплекс» или «паранеопластический синдром».

Эти общие признаки представляют собой разнообразные патологические проявления, обусловленные опосредованным влиянием опухолевого процесса на метаболизм, иммунитет и функциональную активность регуляторных систем организма, — подчеркнул наш эксперт Максим Рыков.

«Ребенок худеет, вместо того чтобы набирать вес»

Итак, у заболевших детей наиболее часто из заметных симптомов проявляются такие: вялость, слабость, быстрая утомляемость, отсутствие аппетита, похудение, вместо того чтобы набирать вес, нежелание двигаться, капризы, небольшое повышение температуры тела — до 37,5. Ночью сильнее, чем обычно, маленький пациент потеет (появляются так называемые профузные поты), его донимают дерматиты. Также в этом случае заболевшим врачи часто ставят диагноз «анемия».

Но это общие симптомы заболевания детей. Согласитесь, эти проявления болезни характерны даже для банальной простуды.

РОДИТЕЛЯМ НА ЗАМЕТКУ

(советы врача-онколога Максима Рыкова)

— У злокачественных новообразований есть свои, специфические, характерные для конкретных локализаций симптомы, — разъясняет Максим Юрьевич. — Хотелось, чтобы мамы, имеющие детей, запомнили эти признаки и не пропустили развития в организме своих детей смертельного рака.

При опухолях мозга ведущими бывают симптомы повышенного внутричерепного давления, которые проявляются утренними головными болями, рвотой, косоглазием или другими расстройствами зрения. Головная боль возникает при вставании после сна с постели.

Легче становится только после рвоты, и боль снижается в течение дня. Все это дезориентирует неопытного врача, поэтому в практике нередки ошибочные диагнозы. Врачи полагают, что так проявляются гастрит, гастродуоденит либо глистная инвазия, менингит.

Хотя на самом деле причина -злокачественная опухоль.

При нейробластомах (это одна из наиболее специфических для детского возраста солидных злокачественных опухолей, они составляют около 8% всех онкозаболеваний у детей, занимают 6-е место в структуре детской онкопатологии) опухоль через межпозвоночное отверстие проникает в позвоночный канал, и тогда при сдавливании спинного мозга развиваются параличи нижних конечностей и органов малого таза.

При лейкозах и некоторых других заболеваниях развивается геморрагический синдром, при котором отмечаются кровоизлияния в кожный покров тела и слизистые, могут быть кровотечения из носа.

Также могут появиться желудочно-кишечные, почечные кровотечения и т.п.

Нередко диагностируется гиперпластический синдром, который представлен системной лимфаденопатией — а это увеличение лимфатических узлов практически всех групп, печени и селезенки (гепато-спленомегалия), боли в костях.

При опухолях в малом тазу локализация в этом месте проявляется нарушением стула (в частности, акта дефекации) или мочеиспускания.

При злокачественных опухолях сетчатки глаза (ретинобластома) первый клинический признак — беловато-желтое свечение зрачка. По мере роста опухоли формируется узел (один или несколько) серовато-беловатого цвета округлой формы, вдающийся в стекловидное тело. Острота зрения снижается, и появляется косоглазие.

Начальные клинические проявления многих опухолей зависят от их локализации и наиболее часто обнаруживаются врачами или родителями во время купания детей, когда через переднюю брюшную стенку выпирает несмещаемый бугристый опухолевый узел.

При костных саркомах главным клиническим признаком является боль над пораженной областью — тупая, постоянная, с постепенным нарастанием интенсивности, в том числе ночью. При этом у многих больных детей конечности могут быть увеличены в объеме, часто выглядят отечными.

Но и это еще не все. Проявления опухолевого процесса у детей куда более многообразны, но я описал лишь основные и наиболее характерные, — подытожил эксперт.

— Если педиатру в течение трех дней не удается поставить правильный диагноз, он должен направить пациента на консультацию к детскому онкологу.

А для родителей названные выше проявления должны стать поводом для незамедлительного обращения к специалисту, а не ждать, что само пройдет, — особо предупреждает наш эксперт, врач-онколог Максим Рыков.

«Болезнь не должна лишить маленьких пациентов детства, а тем более — жизни»

Увы, многие из этих симптомов неведомы родителям, особенно молодым. Это подтвердил и состоявшийся недавно VII съезд детских онкологов России с международным участием и участием родителей маленьких пациентов.

Съезд собрал рекордное количество заинтересованных специалистов в этой области: свыше 700 человек — детских онкологов, хирургов, лучевых диагностов, терапевтов, патологоанатомов, анестезиологов-реаниматологов, клинических психологов и психиатров… В обсуждении столь злободневной темы участвовали и родители.

Общение с ними показало: многим мамам и папам названные с трибуны первые симптомы заболевания детей раком стали откровением.

Специалисты из США, Германии, Италии, Великобритании и бывших союзных республик (Казахстана, Киргизии, Беларуси) поделились своим видением проблем в детской онкологии и опытом выхаживания маленьких пациентов, вплоть до медико-психологической реабилитации.

Но российских детских онкологов, кроме этого, волнует и перспектива упразднения специальности «детская онкология». Вместо нее планируется ввести новую специальность — «детская онкология-гематология».

Но все выступающие делегаты высказались однозначно против такого нововведения. Аргумент: «Детская онкология — одна из самых сложных областей медицины.

И еще большее ее усложнение за счет дополнения доброкачественными заболеваниями, например анемиями, лечением которых традиционно занимаются гематологи, нецелесообразно».

Действительно, в некоторых субъектах РФ вообще нет детских онкологов. «Лечением детей со злокачественными заболеваниями там занимаются врачи-гематологи. Объединение этих специальностей лишь формально устранит дефицит кадров, — считает наш эксперт Максим Рыков.

— Но такие заболевания, как, например, гемобластозы (опухолевые заболевания кроветворной ткани), распространенные сегодня у детей, относятся к злокачественным новообразованиям (в соответствии с классификацией МКБ-10 — нормативным документом с общепринятой статистической классификацией медицинских диагнозов).

Лечить пациентов с таким диагнозом должны детские онкологи, т.к. гематологи необходимыми знаниями и опытом в этой области не обладают».

Логично. Кстати, предложение сохранить специальность «детская онкология» вошло в резолюцию съезда в качестве рекомендации для решения вопроса в вышестоящих инстанциях. Требуют решения и такие наболевшие проблемы, как паллиативная помощь безнадежным раковым пациентам-детям, создание единой электронной базы для точного учета данных таких пациентов (регистра), их лечения и т.д.

— Пора организовать лечебный процесс, касающийся детей с опухолями, таким образом, чтобы болезнь не смогла украсть у них детство, а тем более жизнь, — заключил наш эксперт, детский врач-онколог Максим Юрьевич Рыков.

…Кстати, сегодня в мире детские онкологические клиники организуются по принципу отелей. И это не случайно: уход от больничной гнетущей обстановки благотворно влияет не только на психологическое состояние тяжелобольных детей и их родителей, но и на выздоровление.

P.S. Начало разговора о проблемах в детской онкологии России — в статьях: «Рак. Спасение уже идет. Дождитесь»; «На втором месте у детей — опухоли головного мозга».

Тему намерены продолжить.

Источник: https://www.mk.ru/social/health/2018/11/08/skryvaetsya-pod-maskoy-glavnoe-otlichie-detskoy-onkologii.html

Детский онколог: Ребенка с рождения должен осматривать офтальмолог

Детский онколог

По предложению Всемирной организации здравоохранения дни борьбы с онкологическими заболеваниями отмечаются дважды в год. Не каждая болезнь удостоена такого внимания. Рак настигает людей всех возрастов. И чем дальше, тем больше. Особенно больно, когда он поражает детей. Потому-то кроме общего дня борьбы с онкозаболеваниями 15 февраля отмечается Всемирный день борьбы с детским раком.

Наш разговор со специалистами НИИ детской онкологии и гематологии Национального онкологического центра имени Блохина доктором медицинских наук Татьяной Ушаковой и заместителем директора по научной и образовательной работе Кириллом Киргизовым посвящен той локализации рака, о которой говорят редко. Она из не самых распространенных, потому мало известна. Хотя в последнее время активизируется. Речь о так называемом белом зрачке.

Белый зрачок настигает не только людей в возрасте, но все чаще чуть ли не с пеленок. И, наверное, никто не сможет объяснить, почему этот слом в здоровье происходит так рано.

Называются разные причины: виновата и генетика, и родственные раки, и даже инфекции. Может, поэтому первичное звено службы здоровья его пропускает, а родители о нем и вовсе ничего не знают.

А когда, наконец, бывает поставлен диагноз, то настоящего спасения от злого недуга практически нет.

Онколог назвал виновные в появлении рака патогены

Татьяна Леонидовна! Вы возглавляете российскую службу детской офтальмоонкологии. Что же это такое – белый зрачок?

Татьяна Ушакова: Белым зрачком в основном страдают дети до пяти лет. Что это такое? Это симптом внутриглазной злокачественной опухоли, так называемой ретинобластомы. Из всех видов опухолей она, без преувеличения, самая трагичная.

Что значит “самая трагичная”? Ребенок становится слепым?

Татьяна Ушакова: Не только слепым. Опухоль дает метастазы, прежде всего в головной мозг, в другие органы.

Спасти такого ребенка можно? Или под словом “трагичная” вы понимаете фатальность ухода из жизни?

Татьяна Ушакова: И то, и другое. Среди всех видов детского рака белый зрачок составляет 3 процента.

Всего 3 процента?

Кирилл Киргизов: Что значит “всего”! Это же значит, что каждый из 150 маленьких россиян попадает в онкологическую беду.

Татьяна Ушакова: Из них, как показывает наш опыт, можно спасти 98 процентов пациентов.

Как показывает наш опыт, можно спасти 98 процентов маленьких пациентов с диагнозом “белый зрачок”

Без всяких последствий?

Татьяна Ушакова: К сожалению, глаз удается сохранить не всем. И даже если ребенок не полностью слепой, то он все равно инвалид по зрению на всю жизнь.

Кирилл Киргизов: Такую статистику поломать пока не удается. Хотя в 18 лет инвалидность могут снять, но это не значит, что у человека полноценное зрение, полноценное здоровье.

Тогда задам главный вопрос. Сейчас, когда на программу по педиатрии, на программу по онкологии, отпущены небывалые средства и, значит.

появляется возможность более эффективно лечить и диагностировать заболевания, ситуация может поменяться? Вы специалисты именно в области детской онкологии, сотрудники головного онкологического центра страны.

С ваших высот видны хотя бы какие-то положительные изменения в первичной онкологической помощи детям? Ведь только при их появлении можно рассчитывать на иные прогнозы.

Татьяна Ушакова: Наши ответы вам явно не понравятся. В них нет настоящей надежды. Вы говорите о первичном звене.

Но чтобы там была онкологическая настороженность, нужны кадры, которые никто и нигде не готовит. Отсутствие онкологической настороженности именно в нашей области более всего заметно.

Даже некоторые профессиональные офтальмологи не всегда вовремя могут распознать опасность белого зрачка.

То, что первичное звено более всего уязвимо из-за отсутствия узких специалистов, известно. И такую роскошь, как детский офтальмолог, мало кто себе может позволить.

Кирилл Киргизов: Вы правы. Даже в Москве бывают запущенные, с метастазированием, случаи белого зрачка.

Как его вовремя распознать? Как эффективно помочь?

Татьяна Ушакова: Чтобы не пропустить белый зрачок, каждого ребенка с первых месяцев рождения должен регулярно осматривать офтальмолог.

И не просто осматривать, а обязательно при осмотре расширять зрачок. Именно в возрасте до трех лет белый зрачок чаще всего заявляет о себе. Именно в этот период его можно диагностировать.

И если он диагностирован, то следует срочно назначить грамотное лечение.

Что значит грамотное? Какое? Специальные упражнения для глаз? Лекарства, иные методы? И где это делать? В обычной детской поликлинике? В стационаре обычной детской больницы?

Кирилл Киргизов: Где? Это основная проблема. И кадровая, и место проведения лечения. Ребенок в обязательном порядке должен быть направлен в профильные специализированные учреждения.

А они есть? Имею в виду не только Москву. В стране?

Академик РАН Ройтберг: Хорошее здравоохранение не рождается на пустом месте

Кирилл Киргизов: Основных учреждений всего три, и они в Москве: на базе центра имени Блохина, в офтальмологическом центре имени Святослава Федорова и в институте глазных болезней имени Гельмгольца.

А если такой диагноз поставлен во Владивостоке или, например, в Пензе? Как быть? Вступает в действие положение о том, что у нас есть все, но не для всех? Но это абсолютно неприемлемо, если касается здоровья детей.

Что делать? Ссылаться на то, что таких случаев мало, и нецелесообразно повсеместно налаживать соответствующую службу? Конечно, для всей страны 150 случаев – это мизер. Но для мамы ребенка, которому поставлен такой диагноз, это страшная трагедия.

Какой выход?

Татьяна Ушакова: При современных возможностях диагностики, назначенного лечения с использованием новейших, в том числе цифровых технологий, проблема решаемая.

При условии, что на местах, независимо от отдаленности от Москвы, действует онкологическая настороженность в педиатрии.

И если возникает хоть малейшее подозрение на неблагополучие, должна быть возможность обращения в названные три центра.

А если нужна госпитализация?

Татьяна Ушакова: Такое бывает. В редких случаях проезд и проживание в Москве оплачивают сами родители. Чаще расходы берут на себя благотворительные фонды или само государство. Мой опыт показывает: проблем поступления в нашу клинику нет.

Лечение можно проводить амбулаторно? Препараты для лечения доступны?

Татьяна Ушакова: Терапия зависит от стадии заболевания. О том, что ранняя диагностика чрезвычайно важна, очевидно. К сожалению, в самом начале белый зрачок никак себя не проявляет. Поэтому, повторюсь, важно, чтобы ребенок от рождения до трех лет хотя бы два раза в год осматривался детским офтальмологом.

Именно он, проверяющий глазное дно, может увидеть невидимую простым глазом патологию. Там возможны опухолевые очаги, которые отличаются желтоватым или беловатым цветом. Еще возможно косоглазие и снижение остроты зрения. Случается, что при этом малышу, раз он стал хуже видеть, просто назначаются очки.

Хотя в таких случаях очки совершенно не ко двору.

А что ко двору?

Татьяна Ушакова: Прежде всего нужно определить: опухоль внутри глаза или она уже вышла за его пределы и, как мы уже сказали, затронула другие органы, прежде всего головной мозг. Это очень важно.

Если метастазы ушли в головной мозг, то белый зрачок приобретает фатальный характер. Если этого нет, то надо прежде всего определить: можно ли сохранить глаз или все-таки придется его удалить.

А далее должно быть назначено лечение, разработанное во всем мире и успешно применяемое у нас. Как мы уже упоминали, 98 процентов заболевших детей выздоравливают.

Вопрос к вам, Кирилл Игоревич. У нас уже создана или будет создана программа подготовки специалистов, которые будут способны вне зависимости от места жительства ребенка помочь ему?

Кирилл Киргизов: Утвердительного ответа на этот вопрос, к сожалению, нет. Но попытки создать такую службу начались, и, надеемся, они привлекут внимание самих врачей.

Татьяна Ушакова: Только не надо думать, что белый зрачок – заболевание от ноля до трех лет. Оно и после трех может поразить. В моей практике был пациент, у которого белый зрачок заявил о себе в возрасте 39 лет. Много позже того, как это заболевание перенес его сын. И отцу и сыну удалось спасти пораженные опухолью глаза с частичным сохранением зрения.

А в заключение надо, наверное, сказать: белому зрачку, увы, все возрасты покорны. И потому в программу всеобщей диспансеризации необходимо включить прохождение неформальной консультации офтальмолога.

Источник: https://rg.ru/2020/02/13/detskij-onkolog-rebenka-s-rozhdeniia-dolzhen-osmatrivat-oftalmolog.html

Редкая профессия: детский онколог

Детский онколог

— Светлана Александровна, как вы пришли в профессию?

— Во время обучения в Педиатрической академии, ни один студент не догадывается, что есть такая специальность — «детская онкология».

Все думают, что онкологическими заболеваниями у детей занимаются хирурги, педиатры, узкие специалисты – неврологи, офтальмологи, нейрохирурги и так далее.

Отчасти это правда: на хирургических и соматических отделениях проводятся некоторые этапы лечения или диагностики заболевания. Но определяет тактику терапии, составляет план лечения все-таки детский онколог.

Так случилось и со мной. На старших курсах я начала интересоваться онкологией. Занимаясь на базе тогда еще НИИ им. Н.Н. Петрова, я понятия не имела, что в структуре Института существует отделение детской онкологии, и очень удивилась, когда мне предложили пройти здесь обучение в клинической ординатуре. Это было более 20 лет назад.

Руководил отделением профессор Борис Александрович Колыгин. Есть притча, которая рассказывает о путешественнике, который встретил рабочего с нагруженной тяжелыми кирпичами тачкой. «Что ты делаешь?» — спросил его путешественник. «А ты разве не видишь? Везу кирпичи», — ответил тот.

Пройдя какое-то расстояние, путешественник увидел другого рабочего, который катил такую же тачку, и повторил свой вопрос. В ответ он услышал: «Зарабатываю себе на хлеб». Через некоторое время путешественник повстречал еще одного рабочего с тачкой и снова поинтересовался, что тот делает. «Строю кафедральный собор», — был ответ сильного человека.

Одни и те же действия интерпретированы по-разному, в зависимости от «стержня» человека. Смысл жизни Бориса Александровича был в служении высшему благу и всему живому, его не беспокоили мелкие интересы и борьба за выживание. Это результат глубокого и искреннего внутреннего убеждения и, прежде всего, осознанного выбора своего жизненного пути и предназначения.

Именно это он и пытался привить нам, своим ученикам. К сожалению, не все стали адептами, но все остались его воспитанниками.

— Почему профессия «детский онколог» редкая?

— К счастью, это связано с нечастой заболеваемостью детей раком. Нельзя сказать, что это орфанная (редкая – прим. ред.) патология. В мире все-таки ежегодно онкологические заболевания регистрируются у 200 тыс. детей, при этом, пятую часть составляют уже запущенные случаи (III-IV стадии).

Если мы соотнесем ее с детским населением, то число возникших опухолей не превышает 15 на 100 тыс., а в структуре всей онкологической патологии злокачественные новообразования у детей встречаются не чаще, чем в 2%.

Для справки – злокачественные опухоли у взрослых диагностируются гораздо чаще, и при некоторых локализациях составляют 1000 случаев на 100 тыс. населения.

— Какова реакция родителей на онкологический диагноз ребенка? Как врачи помогают с этим справляться?

— Для того, чтобы помочь родителям снять психологическое напряжение в связи с болезнью ребенка, необходимо присутствие медицинского психолога и врача психотерапевта в каждом стационаре, тем более, что такие должности предусмотрены нормативными документами, но эти регламентации не всегда выполняются. В нашем Центре существует психологическая группа, которая в любую минуту приходит на помощь лечащему врачу.

— Как онкологу наладить общение с родителями ребенка, который заболел раком?

— Тяжелое заболевание ребенка вызывает кризисное реагирование на уровне как отдельных членов семьи, так и семьи как целостной системы.

Любая информация, которую сообщает врач родителю, должна быть, во-первых, структурированной и не содержать противоречий; во-вторых, сформулирована на понятном родителю языке; в-третьих – содержать в себе элементы «человечности», искреннего выражения не только опасений, но и позитивных прогнозов.

Мать тяжелобольного ребенка испытывает сильнейшие душевные страдания, мучительные сомнения, проявляющиеся в интенсивных негативных эмоциях, т.е.

глубоко психически травмирована, поэтому требует к себе особо чуткого отношения, повышенного внимания и проявления терпеливости.

В общении с матерью врач сначала дает ей высказаться, ведь «умение говорить — серебро, молчать — золото, слушать — бриллиант».

Неспешная доброжелательная беседа — первая ступень к доверительности, что является очень важным фактором в дальнейших взаимоотношениях с матерью и ребенком и способствует более точному выполнению назначений.

Навыки эмпатии, тонкой наблюдательности, доброжелательной убедительности, способствуют снижению тревожности у родителя.

Врач, оказывающий недостаточное внимание к тяжелым переживаниям матери, к ее рассказу о ребенке, к ее страхам, опасениям, предположениям и допускающий в разговоре небрежную снисходительность или неуместную иронию, нередко теряет ее доверие, вызывает у нее недоброе чувство.

— Как вы общаетесь с пациентами? Это же сложно психологически…

— Каждый ребенок уникален, также, как и каждый родитель. С годами ты понимаешь, как нужно общаться, какие необходимо сказать слова, что чувствуют взрослые и дети. Отличие педиатрической деонтологии состоит в необходимости использования специальных навыков общения с детьми, которые основаны на знании их возрастных особенностей.

Особую сложность вызывает общение с подростками. Поведение подростка, юноши определяется, прежде всего, маргинальностью его положения. Переходя из детского мира во взрослый, подросток не принадлежит полностью ни к тому, ни к другому.

Специфичность его социальной ситуации и жизненного мира проявляется и в психике, для которой типичны внутренние противоречия, неопределенность уровня притязаний, повышенная застенчивость и одновременно агрессивность, склонность принимать крайние позиции и точки зрения.

Для подростков переход от детства во взрослое состояние эмоционально напряжен, а столкнувшись с тяжелым онкологическим заболеванием, они испытывают панический страх и неопределенность. Вот здесь-то и необходимо мастерство психолога.

— Что делать, если болезнь лечению не поддается?

— Нужно всегда идти до конца, даже если понимаешь, что шансы ничтожны. Всегда необходимо использовать малейшую возможность улучшить состояние маленького пациента.

Но, к сожалению, существует граница, перейдя за которую можно навредить, а не помочь.

Компетентный врач всегда знает, когда надо остановиться с агрессивным лечением и перейти на более щадящий режим терапии, чтобы не ухудшить качество жизни и без того страдающего ребенка.

— Почему так часто у детей выявляется рак на поздних стадиях, ведь они чаще бывают у врачей?

— Отсутствие онкологической настороженности у родителей и участковых педиатров – главный враг успешного лечения. Порой 65-70% пациентов, поступивших в стационар, имеют запущенную форму онкологического заболевания, что снижает эффективность терапии. Восполнить пробел помогает популяризация информации о злокачественных опухолях у детей среди населения.

Ежегодно проводятся мероприятия, нацеленные на усиление работы первичного звена медицинской помощи по раннему выявлению рака, и организации профилактической работы — семинары, конференции, лекции для врачей педиатров.

Активная диспансеризация ребенка в декретированные сроки — 1, 3, 6, 9, 12, 18 и 24 месяца — позволяет вовремя обнаружить ту или иную патологию, в частности, УЗИ органов брюшной полости и забрюшинного пространства дает полную информацию об анатомическом состоянии почек, печени, селезенки, забрюшинных лимфатических узлов.

Под диспансерным наблюдением находятся дети младшего возраста, родившиеся в семьях, где имеются больные с «детскими» опухолями, пороками развития и наследственными раковыми синдромами.

— Отличаются ли формы онкологических заболеваний у детей и взрослых?

— Да, отличия огромные. У детей, помимо злокачественных новообразований, подобных взрослым (лимфомы, саркома Юинга, остеогенная саркома и т.д.), можно выделить варианты дизонтогенетических новообразований и опухолей, возникающих из камбиальных (от лат. cambium — обмен, смена) клеток (клеток-предшественников или стволовых клеток).

Дизонтогенетические опухоли развиваются из эмбриональных недифференцированных клеток. Условно можно выделить и группу новообразований из эмбриональных камбиальных клеток, сохранившихся при рождении и остающихся до определенного возраста в центральной нервной системе, в симпатических ганглиях и надпочечниках.

Такие опухоли имеют высокую вероятность для роста (ретинобластомы, нейрогенные опухоли, медуллобластомы).

Одна из особенностей новообразований у детей ‒ преобладание опухолей мезенхимальной природы (сарком) над эпителиальными новообразованиями (карциномами или раками), что определяет большую чувствительность «детских» опухолей к лекарственному лечению. Течение опухолевого процесса у детей также отличается своеобразием.

При нефробластомах и гепатобластомах характер роста новообразования длительное время остается экспансивным, т.е. опухоль растет, раздвигая окружающие ткани, с формированием псевдокапсулы, в то время как у взрослых клетки опухоли чаще всего врастают в окружающие ткани, разрушая их.

При неходжкинских лимфомах у детей очень быстро возникает генерализация патологического процесса с поражением лимфатических узлов и нелимфатических органов и тканей. У взрослых неходжкинские лимфомы характеризуются индолентным (длительным, бессимптомным) течением. Уникальная особенность нейробластомы — ее способность к реверсии, т.е.

созреванию (спонтанному или под действием химио- и/или лучевой терапии) в доброкачественные варианты (ганглионеврому), и способность к регрессии, т.е. полному исчезновению злокачественного процесса без какого-либо лечения (чаще у детей до 1 года).

Некоторые злокачественные новообразования (например, ретинобластомы, опухоль Вильмса) являются наследственно-обусловленными, развивающимися вследствие мутации в генах и передающимися через зародышевые клетки по наследству от родителей. В таких семьях повышен риск развития злокачественного заболевания и нередко четко прослеживаются случаи опухоли в поколениях.

— Часто ли происходит кооперация врачей из регионов и специалистов НМИЦ?

— Работа с регионами ведется ежедневно. Мы стараемся перевести ребенка в наш Центр, как только коллеги заподозрили онкологическое заболевание. Лучше мы быстро исключим или, наоборот, диагностируем злокачественный процесс. Диагностика в региональных учреждениях занимает больше времени, и болезнь может перейти в запущенные стадии. В условиях НМИЦ поставить диагноз можно в течение суток.

— Терапия в детской онкологии вчера и сегодня. Поделитесь, пожалуйста, размышлениями на эту тему.

— Включение в программы терапии комплексных методов приблизило наши показатели выживаемости к общеевропейским. Еще вчера считавшиеся фатальными злокачественные опухоли у детей сегодня излечиваются с использованием современных программ с мультидисциплинарным подходом к терапии. Их успешное применение позволяет достичь цели более чем в 80% случаев.

Риск смертности от онкопатологии с включением этих подходов и внедрением новых каждый год падает на 4-6%. Наилучшие результаты удалось достичь при лечении таких злокачественных опухолей, как лимфома Ходжкина, опухоль Вильмса, неходжкинские лимфомы, общая выживаемость при которых превышает 80-85%.

Вероятность излечения больных с острыми лимфобластными лейкозами колеблется от 60-65% до 85-95%, что также сопоставимо с мировыми тенденциями.

— Вы с оптимизмом смотрите в будущее детской онкологии?

— Да. Будущее за персонифицированной медициной и таргетной терапией. В настоящее время таргетную и иммунотерапию мы используем очень редко.

Это связано с отсутствием протоколов лечения с применением этих уникальных методов, со стандартизацией медицины.

Но в тех редких случаях, когда мы включаем дополнительные средства лечения ‒ моноклональные антитела, иммунотерапию на основе аутологичных гемопоэтических компонентов и другие ‒ нам удается доказать их эффективность и в детской практике.

— Помните ли Вы своих пациентов? Следите ли за их дальнейшей судьбой?

Кто-то из пациентов уходит и не желает даже вспоминать о муках, пережитых в стационаре. А кто-то неоднократно звонит и рассказывает о семьях, о детях. Недавно позвонила моя пациентка, которая лечилась 12 лет назад, и с радостью сообщила, что ждет третьего ребенка.

Для нас эта информация очень важна. Мы радуемся вместе с нашими больными, переживаем за них. И любая весточка от них – это возможность вспомнить о победе над раковым заболеванием, приобрести уверенность в наших шагах вперед к успеху и достижению дальнейших побед.

— У Вас очень напряженная работа, как справляетесь с усталостью?

— Нельзя сказать, что на работу я иду как на праздник. Работа — обязательная часть нашей повседневной жизни. Но всегда приятнее приходить, когда в тебе существует потребность, когда знаешь свои планы, когда к тебе постоянно идут за помощью. Такие рабочие дни проходят на одном дыхании. На часы смотреть некогда. Настроение прекрасное. Усталость не приходит вовсе.

— Как часто Вы слышите «Спасибо, доктор»?

— Всегда, когда излечиваем и редко, когда помочь уже невозможно. Я уже говорила, что пятая часть маленьких пациентов поступают с III и IV стадиями. Нередко в таких ситуациях, что бы мы не делали, рак «выигрывает» — многое зависит от типа опухолевого заболевания.

  И родители этих мальчиков и девочек уходят обозленными на нас, на весь мир, с чувством глубокой несправедливости. Они не принимают горя и начинают писать жалобы на врачей, горя желанием отомстить. Проходит немало времени, прежде чем родители примут ситуацию и поймут, что диагноз «рак» не всегда излечим.

Но им никогда не понять, что испытывает врач в это время. Не только огромную боль за смерть ребенка (не зря говорят, что «врач умирает со своим больным»).

Каждый раз, отвечая на жалобы, иски, врач прокручивает все возможные ситуации, понимая, что для ребенка было сделано все возможное, и каждый раз он испытывает горечь потери, несправедливость ситуации и страх за свое будущее.

А что, если мой сотрудник напишет заявление и уйдет с такой психологически тяжелой работы? Что делать администрации учреждения? Ведь для того, чтобы «вырастить» достойного онкопедиатра, нужны годы (не просто 6 лет обучения). Кто будет лечить детей? Ведь детских онкологов очень мало, а толковых – еще меньше.

Фото Дмитрия Колосова/ miloserdie.ru

Источник: https://nii-onco.ru/rak-u-detej/redkaya-professiya-detskij-onkolog/

Детский онколог

Детский онколог

Наверное многие согласятся, что детский онколог одна из тяжелейших медицинских профессий с моральной точки зрения. В компетенцию этого специалиста входит диагностика, лечение и профилактика онкологических заболеваний у детей (от 0 до 18 лет).

В целом частота злокачественных опухолей в детском возрасте значительно ниже, чем во взрослом или в пожилом возрасте, и онкологическое заболевание у ребенка скорее исключительный случай. Так общая заболеваемость злокачественными опухолями у детей составляет примерно 1-2 случая на 10000 детей, в то время как у взрослых этот показатель в десятки раз выше.

Онкологические заболевания у детей и подростков имеют свои отличительные особенности. Это связано, в первую очередь, с тем, как протекают обменные процессы в растущем организме. Следовательно, некоторые виды рака у детей встречаются значительно чаще, а другие – не встречаются практически никогда.

В педиатрической онкологии наиболее часто встречаются следующие патологии:

  • лейкемии;
  • лейкозы;Примерно треть случаев злокачественных новообразований у детей составляют именно заболевания крови
  • лимфомы;
  • меланома
  • базальноклеточная карцинома
  • ретинобластома (рак сетчатки глаза);
  • некоторые опухоли центральной нервной системы.

Если у взрослых 90% опухолей связано с воздействием внешних факторов, то для детей большее значение имеют генетические факторы. Такие генетические заболевания как синдром Дауна, синдром Кляйнфельтера, синдром Bloom, болезнь Fanconi, болезнь Bruton значительно увеличивают риск развития раковых заболеваний.

Как мы уже упоминали, наиболее распространенные онкологические заболевания у детей — это заболевания крови (лейкозы, лейкимии), поэтому детский онколог имеет глубокие познания в гематологии — науке, которая занимается кровеносной системой человека.

Лечение онкологических заболеваний у детей схожи с методиками, используемыми во взрослой практике. Они включают в себя хирургию, химиотерапию и лучевую терапию.

Но все же лечение раковых заболеваний у детей имеет свои особенности:

На первом месте стоит метод химиотерапии, препараты которой ежегодно совершенствуются в медицинской науке и становится максимально щадящими и максимально эффективными.

Для лучевой терапии в детской онкологии должны быть строгие обоснования, т.к. может иметь последствия для нормального роста и развития облучаемых органов.

Основным методом лечения раковых опухолей конечно же является хирургическое вмешательство и оно сегодня часто дополняет химиотерапию.

Детские организмы легче переносят раковые заболевания по сравнению со взрослым организмом, и при своевременной диагностике патологии и проведении качественного лечения прогнозы по выздоровлению чаще всего благоприятные. Исключением являются опухоли мозга, поскольку хирургическое вмешательство связано с высоким риском в виду труднодоступности очага заболевания.

Многие родители боятся вести ребенка на прием к детскому онкологу, так как не представляют, как он проходит.

На первом приеме детский врач расспрашивает родителей о том, какие симптомы они обнаружили, насколько давно возникли признаки, с какой периодичностью они проявляются и какова их интенсивность. Если ребенок достаточно взрослый, чтобы самостоятельно описать, что он чувствует, врач проводит опрос малыша.

Собирается тщательный анамнез, в нем учитываются все заболевания, которыми болел ребенок с самого рождения. Немаловажную роль играет и изучение семейной истории болезни, были ли случаи онкологических заболеваний среди кровных родственников.

На консультации детский онколог проводит осмотр, прощупывает лимфатические узлы, изучает состояние кожи.

  • Снижение массы тела без видимых причин
  • беспричинная субфебрильная температура постоянного или периодического характера
  • увеличение лимфоузлов в диаметре
  • обильное потоотделение во время ночного сна
  • постоянные головные боли, которые не купируются таблетками
  • потери сознания и (или) судорожные приступы
  • возникновение на коже припухлости

Но родителям не стоит волноваться раньше времени.

Такая симптоматика может указывать на ряд других заболеваний, поэтому очень ответственна роль врача-педиатра или детского хирурга, который первым проводит обследование больного и направляет мысль других специалистов по правильному или ложному пути.

В клинике «УльтраКИДС» работают детские специалисты (педиатры, детсткие хирурги, дерматологи, онколог детский) с большим опытом работы, которые сделают все возможное для постановки правильного диагноза.

Источник: https://ultrakidsnn.ru/detskij-onkolog/

Во Владимире появится больница для онкобольных детей

Детский онколог

Во Владимире будет построен новый корпус областной детской клинической больницы для детей с онкологическими заболеваниями. Об этом 8 февраля заявил губернатор Владимирской области Владимир Сипягин на встрече с медицинскими работниками и мамами онкобольных детей.

Об этой встрече попросила мама Артема – парнишки, чью мечту недавно исполнил Владимир Сипягин, взяв его с собой на борт вертолета спасателей. Мама Ирина Александровна просила не только от себя, но и от имени врачей отделения ОДКБ, где лечится ее сын, и от имени других мам-соратниц.

– Мы благодарны отделению и сотрудникам больницы за все возможное и невозможное, что они делают для наших детей! Особенно доктора-онколога Наталью Вадимовну Малинкину! – эмоционально сказала женщина в самом начале встречи. – А вам, нашему губернатору – за то, что быстро откликнулись на нашу просьбу.

Мамы больных детишек рассказали, что условия в детской областной больницы, где им приходится подолгу жить, сейчас стесненные. Бывают такие ситуации, что всем не хватает мест. К тому же здесь не очень комфортно ни детям, ни их мамам.

В частности, нет возможности помыться, приготовить пищу. Некоторые дети не могут есть больничную еду, а кто-то не наедается после приема гормональных препаратов.

И если владимирские мамы могут своим детям оперативно привезти обеды и ужины, то приезжие такой возможности не имеют. 

– Понимаю, как непросто врачам работать в таких условиях, а детям лечиться, – сказал Владимир Сипягин. – Детское современное онкоотделение должно быть! Мы активно занимаемся этим проектом, добиваясь его реализации на федеральном уровне. Опыт организации подсмотрим в федеральных клиниках. Здание построим!

Напомним, что Владимир Сипягин обратился к Президенту России Владимиру Путину с просьбой поддержать два приоритетных для Владимирской области проекта, один из которых – строительство инфекционного корпуса Областной детской клинической больницы на 120 коек с блоком интенсивной терапии и онкологическим отделением. Глава государства поручил вице-премьеру Правительства РФ Татьяне Голиковой рассмотреть это обращение и внести предложения.

Андрей Зирин успокоил родителей: в отделениях онкологического диспансера для взрослых созданы все необходимые условия, в том числе и для лечения детей и подростков.

В учреждении накоплен большой опыт, в частности в проведении химиотерапевтического лечения – его здесь практикуют с 1980 года. Оборудованы отдельные палаты. Доктора находят к каждому пациенту индивидуальный подход.

В штате работает психотерапевт, который оказывает поддержку не только больным, но и их близким.

Но, по мнению одной из мам, подросткам психологически очень тяжело находиться в стационаре с тяжелобольными взрослыми пациентами.

Родители считают, что вопрос создания областного детского онкологического отделения стоит очень остро.

Сегодня для оказания помощи детям с онкологическими заболеваниями в возрасте до 15 лет на базе Областной детской клинической больницы в педиатрическом отделении развернуто 5 онкологических и 5 гематологических коек.

– Когда начнется строительство? – поинтересовались мамы.

Губернатор сообщил, что новое здание с комфортными палатами, современным оборудованием, игровыми залами и гигиеническими комнатами будет построено в ближайшие два-три года. Уже готов проект.

Мамы высказали пожелание, чтобы в новом здании были предусмотрены и койки для оказания паллиативной помощи, поскольку «тяжелых» детей сейчас по желанию родителей могут либо оставлять в больнице, либо отправлять домой. Но этой категории пациентов необходим специализированный уход.

Количество детей, страдающих онкозаболеваниями, в нашей области на конец 2017 года составляло 186 человек. Из них у 76 ребят наблюдалась стойкая ремиссия. Современные технологии лечения и лекарственной терапии в некоторых случаях дают возможность детям выздоравливать. К примеру, даже от лейкоза сегодня излечивают 90% пациентов.

За прошлый год в детской больнице в стационаре пролечились 125 маленьких пациентов. Из них 70 получили химиотерапию.

– Мы детей отправляем в федеральный центр на дополнительную диагностику или операцию, – рассказывает главный детский внештатный гематолог области, заместитель главного врача ОДКБ Наталья Малинкина. – Там уже другой уровень оказания помощи. Но к нам, бывает, детей возвращают для того, чтобы, к примеру, провести предоперационную химиотерапию.

– Дефицит кадров у нас значительный, – признается главный детский гематолог. – Все доктора – терапевты, способные провести химиотерапию, а оперирующих детских онкологов нет совсем.

Новое 7-этажное здание больницы, которое так ждут врачи, маленькие пациенты и их родители, по проекту, построят рядом с основным корпусом. Вся прилегающая территория будет благоустроена, появятся детские игровые площадки.

В завершение встречи Владимир Сипягин пожелал всем детям скорейшего выздоровления, радости и счастья, поблагодарил мам за терпение, самоотверженность и тяжелый труд.

– Главное, чтобы у нас с вами работала обратная связь. Обязательно буду встречаться с вами и впредь. Совместными усилиями мы решим любую проблему, – резюмировал губернатор.

Источник: https://vedom.ru/news/2019/02/08/33545-vo-vladimire-poyavitsya-bolnica-dlya

WikiMed.Ru
Добавить комментарий